Хроники Харона. Энциклопедия смерти
Главная | Рекомендовать | Обратная связь | В избранное | Сделать домашней

Энциклопедия смерти

Т
ТОЛСТОЙ Лев Николаевич (1828-1910)
Русский писатель
В книгах Толстого мы встречаем огромное количество детальных описаний смертей: князь Андрей, Анна Каренина, мужик, барыня и дерево, и так далее. Герой его рассказа "Записки сумасшедшего" размышляет с поразительной тоскою: "Ничего нет в жизни, есть только смерть, а ее не должно быть".

Конечно, не должно, и все-таки она (смерть) наступила и для Толстого. Иван Бунин посвятил этой смерти целую книгу "Освобождение Толстого". Разумеется, речь в книге идет не только (и не столько) о самой физической кончине Толстого; гораздо больше - о философии великого писателя, о его отношении к смерти, о его поисках смысла бытия. Ну а физическое освобождение Толстого от пут земного, плотского существования началось так: 28 октября 1909 года, устав от внутрисемейных раздоров, он тайком от большинства родных (прежде всего от жены Софьи Андреевны) бежал из своего имения в Ясной Поляне. С ним была дочь Александра Львовна.

1 ноября она телеграфировала секретарю Толстого Черткову: "Вчера слезли в Астапово, сильный жар, забытье, утром температура нормальная, теперь снова озноб. Ехать немыслимо".

Этим утром, лежа в постели в доме начальника станции, Толстой продиктовал дочери в записную книжку следующее: "Бог есть неограниченное Все, человек есть только ограниченное проявление Бога" и спустя некоторое время велел добавить: "Или еще лучше так: Бог есть то неограниченное Все, чего человек сознает себя ограниченной частью. Истинно существует только Бог. Человек есть проявление его в веществе, времени и пространстве. Чем больше проявление Бога в человеке (жизнь) соединяется с проявлением (жизнями) других существ, тем больше он существует. Соединение этой своей жизни с жизнями других существ совершается любовью..."

"Через некоторое время,-описывает дальнейшее Бунин,- он снова позвал ее (дочь): - Теперь я хочу написать Тане и Сереже. Несколько раз он должен был прекращать диктовать из-за подступивших к горлу слез, и минутами она едва могла расслышать его тихий, тихий голос: "Милые мои дети, Таня и Сережа! Надеюсь, что вы не попрекнете меня за то, что я не призвал вас. Призвание вас одних без мамы было бы великим огорчением для нее, а также и для других братьев. Вы оба поймете, что Чертков, которого я призвал, находится в исключительном положении по отношению ко мне. Он посвятил свою жизнь на служение тому делу, которому я служил последние сорок лет моей жизни. Дело это не столько мне дорого, сколько я признаю - ошибаюсь или нет - его важность для всех людей и для вас в том числе... Еще хотел прибавить тебе, Сережа, совет о том, чтобы ты подумал о своей жизни, о том, кто ты, что ты, в чем смысл человеческой жизни и как должен проживать ее всякий разумный человек. Те усвоенные тобой взгляды дарвинизма, эволюции и борьбы за существование не объяснят тебе смысл твоей жизни и не дадут руководства в поступках; а жизнь без объяснения ее значения и смысла и без вытекающего из нее неизменного руководства есть жалкое существование. Подумай об этом. Любя тебя, вероятно, накануне смерти, говорю об этом. Прощайте, старайтесь успокоить мать, к которой я испытываю самое искреннее чувство сострадания и любви. Любящий вас отец Лев Толстой".

- Ты им передай это после моей смерти,- сказал он Александре Львовне и опять заплакал. Утром 2 ноября приехал Чертков, и, взволнованный этим, он опять плакал. Положение же его становилось все серьезнее. Несколько раз он отхаркивал кровяную мокроту, жар у него все повышался, сердце работало слабо, с перебоями, и ему давали шампанское. Днем он сам несколько раз ставил себе градусник и смотрел температуру. К вечеру состояние его еще ухудшилось. Он громко стонал, дыханье было частое и тяжелое... Он снова попросил градусник и, когда вынул его и увидал 39,2, громко сказал: - Ну, мать, не обижайтесь! В восемь вечера приехал Сергей Львович.

Он опять очень взволновался, увидав его, когда же Сергей Львович вышел от него, позвал Александру Львовну: - Сережа-то каков! - А что, папаша? - Как он меня нашел! Я очень рад, он мне приятен... Он мне руку поцеловал,- сквозь рыдания с трудом проговорил он.

3 ноября Чертков читал ему газеты и прочел четыре полученных на его имя письма. Он их внимательно выслушал и, как всегда это делал дома, просил пометить на конвертах, что с ними делать. Ночь с 3-го на 4-е была одна из самых тяжелых. Вечером, когда оправляли его постель, он сказал: - А мужики-то, мужики как умирают! * - и опять заплакал.


Дата публикации: 29.11.2000
Прочитано: 2153 раз
Всего 1 на 2 страницах по 1 на каждой странице
[ 1 | 2 ] [>>]
Дополнительно на данную тему
Тантия Топи - лидер восставших сипаевТантия Топи - лидер восставших сипаев
ТамплиерыТамплиеры
ТРОЦКИЙ (настоящая фамилия Бронштейн) Лев Давыдович  (1879-1940)ТРОЦКИЙ (настоящая фамилия Бронштейн) Лев Давыдович (1879-1940)
 ТОРРИХОС Омар  (1929-1961) ТОРРИХОС Омар (1929-1961)
  ТИТ Флавий Веспасиан  (39-81) ТИТ Флавий Веспасиан (39-81)
ТИБЕРИЙ КЛАВДИЙ НЕРОН  (42 до н.э.- 37 н.э.)ТИБЕРИЙ КЛАВДИЙ НЕРОН (42 до н.э.- 37 н.э.)
ТЕЛЬМАН Эрнст (1886-1944)ТЕЛЬМАН Эрнст (1886-1944)
  ТАХА Махмуд Мохамед  (1909-1985) ТАХА Махмуд Мохамед (1909-1985)
ТАРКОВСКИЙ Андрей Арсеньевич   (1932-1986)ТАРКОВСКИЙ Андрей Арсеньевич (1932-1986)
[ Назад | Начало | Наверх ]
Нет содержания для этого блока!
Генерация: 0.018 сек. и 8 запросов к базе данных за 0.002 сек.
Powered by SLAED CMS © 2005-2007 SLAED. All rights reserved.