Хроники Харона. Энциклопедия смерти
Главная | Рекомендовать | Обратная связь | В избранное | Сделать домашней

Энциклопедия смерти

Демон самоубийства
Демон самоубийства
Интерес к проблеме самоубийства проявляли многие писатели, но болезненнее всех, пожалуй, Ф. М. Достоевский. По пространству его романов и дневников положительно невозможно пройти без содрогания - непременно наткнешься на человека, наложившего на себя руки.


И наконец, если б даже предположить эту сказку об устроенном наконец-то на земле человеке на разумных и научных основаниях - возможною и поверить ей, поверить грядущему наконец-то счастью людей,- то уж одна мысль о том, что природе необходимо было, по каким-то там косным законам ее, истязать человека тысячелетия, прежде чем довести его до этого счастья, одна мысль об этом уже невыносимо возмутительна. Теперь прибавьте к тому, что той же природе, допустившей наконец-то человека до счастья, почему-то необходимо обратить все это завтра в пуль, несмотря на все страдание, которым заплатило человечество за это счастье, и, главное, нисколько не скрывая этого от меня и моего сознанья, как скрыла она от коровы,- то невольно приходит в голову одна чрезвычайно забавная, но невыносимо грустная мысль: "ну что, если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтоб только посмотреть: уживется ли подобное существо на земле или нет?" Грусть этой мысли, главное - в том, что опять-таки нет виноватого, никто пробы не делал, некого проклясть, а просто все произошло по мертвым законам природы, мне совсем непонятным, с которыми сознанию моему никак нельзя согласиться. Ergo (следовательно):

Так как на вопросы мои о счастье я через мое же сознание получаю от природы лишь ответ, что могу быть счастлив не иначе, как в гармонии целого, которой я не понимаю, и очевидно для меня, и понять никогда не в силах -

Так как природа не только не признает за мной права спрашивать у нее отчета, но даже и не отвечает мне вовсе - и не потому, что не хочет, а потому, что и не может ответить -

Так как я убедился, что природа, чтоб отвечать мне на мои вопросы, предназначила мне (бессознательно) меня же самого и отвечает мне моим же сознанием (потому что я сам это все говорю себе) -

Так как, наконец, при таком порядке я принимаю на себя в одно и то же время роль истца и ответчика, подсудимого и судьи и нахожу эту комедию, со стороны природы, совершенно глупою, а переносить эту комедию, с моей стороны, считаю даже унизительным,-

То, в моем несомненном качестве истца и ответчика, судьи и подсудимого, я присуждаю эту природу, которая так бесцеремонно и нагло произвела меня на страдание,- вместе со мною к уничтожению... А так как природу я истребить не могу, то истреблю себя одного, единственно от скуки сносить тиранию, в которой нет виноватого".

То, что Достоевский моделировал, Толстой пережил в молодые годы, в период своего увлечения Шопенгауэром, заменившим вопрос об "истинности жизни" вопросом об "истинности смерти". Позднее, подытоживая свои тогдашние переживания, Толстой писал:

"Никто не мешает нам с Шопенгауэром отрицать жизнь. Но тогда убей себя - и не будешь рассуждать... А живешь, не можешь понять смысла жизни, так прекрати ее, а не вертись в этой жизни, рассказывая и расписывая, что ты не понимаешь жизни... Тебе скучно и противно, так уйди... Ведь, в самом деле, что же такое мы, убежденные в необходимости самоубийства и не решающиеся совершить его, как не самые слабые, непоследовательные и, говоря попросту, глупые люди, носящиеся со своей глупостью, как дурак с писаной торбой?"

Меняются люди, социальный уклад, общественные отношения, а "вечные" вопросы остаются вечными без кавычек. Вот, скажем, довольно свежий пример, В конце прошлого года в газете "Труд" опубликовано интервью с 20-летним Александром (фамилию газета не называет), фанатичным поклонником смерти, готовящимся покончить самоубийством из-за презрения к мироустройству. "Опрокинутая" психология Александра привела его к фетишизации одиночества и, как следствие, самоубийства.

"Лично мне,- говорит Александр,- никаких особых болей жизнь не принесла. Я просто презираю устройство жизни, вот и все... Люди в большинстве своем стараются отогнать от себя мысли о смерти, боятся одиночества. Даже когда видят покойников, редко признаются себе, что и им неизбежно придется лежать в гробу. В наше время большой болтовни и мощных политических и психологических катаклизмов человек боится оказаться один на один с собой. Наслаждаться одиночеством, самым замечательным в мире чувством, осмеливаются только единицы".

На вопрос корреспондента, какая связь между одиночеством и самоубийством, Александр ответил: "Самая прямая. Не сможет человек утопить себя в бездне одиночества, если он не потенциальный самоубийца. На какой бы необитаемый остров человек ни заключил себя, все равно между ним и цивилизацией будет существовать связь. Он только обречет себя на долгую тоску..."

Из дальнейшего разговора выяснилось, что у Александра есть сподвижники. "Мы называем себя братьями. Каждый из нас поклялся в определенный день покончить с собой. Мы называем это венчанием со смертью. Кстати говоря, так называемое движение самоубийц набирает силу. Много создано групп в столичных городах, за рубежом. Мы с ними поддерживаем связь.

- А по какому принципу вы подбираете себе новых братьев?

- Ну, прежде всего это люди, уставшие от жизни. Найти таких людей очень трудно. Когда мы их находим, то не сразу предлагаем венчаться со смертью. Сначала посвящаем их в свою философию, а уж потом...

- Какого в среднем возраста твои братья?

- От восемнадцати до двадцати пяти лет. Но возраст для нас не имеет значения..."

Близка к философии "идейного" самоубийцы философия террориста. И тот, и другой в равной степени не дорожат жизнью. Разница лишь в том, что в сознании террориста совмещена психология убийцы и самоубийцы. Одна из типичных историй, иллюстрирующих это, произошла во Вьетнаме, когда страна была французской колонией.

"31 июля 1951 года,- рассказывает очевидец события полковник Жан Леруа,- "делахэй" с открытым верхом выехал на центральную площадь Садека, главного города провинции Кошиншин. Тхай Лап Тхан, новый губернатор провинции Кошиншип, и генерал Шансон, командующий южной группой войск, прибыли, чтобы присутствовать на торжественном параде войск и принять знаки почтения от населения. Под звуки тамтамов и барабанный бой, под приветственные крики толпы представители власти вышли из машины к подножию трибуны. Вдруг один молодой вьетнамец прорвался через полицейский кордон. Это был доброволец-смертник. Он остановился перед губернатором Тхай Лап Тханом и расстегнул пояс. Ужасный взрыв потряс воздух. Террориста разорвало пополам. Нижняя часть его тела была уничтожена в прах. Потянув за пояс, он взорвал связку из восьми клетчатых, покрытых пластиком гранат американского производства. От него осталась лишь кровоточащая верхняя половина тела, голова не была повреждена, что позволило полиции установить личность террориста. Его звали Нго Ван Шук. Он принадлежал к группировке Трин Мин Тхе, которая сражалась против французов и одновременно против Вьетмина при поддержке ЦРУ..." Самоубийца достиг своей цели - израненные осколками Тхай Лап Тхан и генерал Шансон умерли вместе с ним.


Дата публикации: 23.11.1999
Прочитано: 4461 раз
Всего 1 на 9 страницах по 1 на каждой странице
[<<] [ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 ] [>>]
Дополнительно на данную тему
Право на смертьПраво на смерть
Самоубийство во имя верыСамоубийство во имя веры
Психологический смысл суицидаПсихологический смысл суицида
Типология самоубийствТипология самоубийств
Суицидальное поведениеСуицидальное поведение
“Страдания юного Вертера” как апология самоубийства“Страдания юного Вертера” как апология самоубийства
Жизненный смысл выбора смертиЖизненный смысл выбора смерти
Когда суицид рационаленКогда суицид рационален
[ Назад | Начало | Наверх ]
Нет содержания для этого блока!
Генерация: 0.039 сек. и 7 запросов к базе данных за 0.002 сек.
Powered by SLAED CMS © 2005-2007 SLAED. All rights reserved.